Без преувеличения выдающийся композитор 20 века Исаак Дунаевский родился 30 января 1900 года. Сегодня его имя знакомо далеко не всей молодежи, но песни, написанные им, знает даже тот, кто полагает, что единственная стоящая музыка на свете — рэп. Кстати, нет сомнений, что Дунаевский сочинял бы его великолепно: он невероятно чувствовал время!
Своим рождением одаренный сын банковского служащего из городка Лохвица под Полтавой будто открыл двери в начавшийся 20 век. В их доме музыка звучала постоянно — дружная семья любила петь, дед Исаака руководил хором, мама чуть что садилась за фортепиано, и все пятеро братьев стали музыкантами. В шесть лет Исаак уже прекрасно разбирался в нотах, в семь вместе со старшим братом активно «концертировал», выступая перед домашними и друзьями дома, а первые пьесы сочинил в десять.
В то время для еврейских детей устанавливали квоты: учиться в гимназии могло лишь определенное их количество. Вот почему, несмотря на отлично сданные экзамены, братья Дунаевские приняты в гимназию не были, и им пришлось уехать в Харьков. Талантливые мальчишки пришлись там ко двору. Но продолжать обучение Исаак решил на юридическом факультете: это образование «развязывало» ему руки, позволяя пересекать установленную черту оседлости. А когда Дунаевскому было 17, грянула революция. «Дуня», как прозвали его в гимназии, был благодарен ей как минимум за то, что она позволила ему свободно передвигаться по стране.
В 1919 году Исаак Дунаевский окончил консерваторию и пришел в Харьковский драмтеатр, где сначала работал в оркестре скрипачом-концертмейстером, потом дорос до дирижера и, наконец, стал заведующим музыкальной частью театра. В двадцать лет он написал музыку к спектаклю «Женитьба Фигаро», это был его театральный композиторский дебют. В это время он успевал невероятно много: читал лекции о музыке, руководил армейской самодеятельностью, создавал бесчисленные музыкальные кружки и студии и даже заведовал музчастью в губернском отделе народного образования. У него была бешеная энергия, отражение которой легко считывается в его музыке — летящей, стремящейся куда-то вверх, в вечность, причем на бешеных скоростях. Переехав в Москву, он стал музыкальным руководителем в театре «Эрмитаж» и в Театре сатиры, а с 1932 года начал плотно сотрудничать с кино.
Исаак Дунаевский прекрасно понимал, что к советской власти все относятся по-разному, но он, умевший быть благодарным, принял ее, осознавая, что при царе он, представитель еврейского народа, не имел бы таких возможностей для развития, какие получил теперь. И он благодарно платил за это, причем совершенно искренне, воспевая труд и свободу, мир и советский образ жизни. Ну а после работы с режиссером Григорием Александровым над фильмом «Веселые ребята», вышедшим на экраны в 1934 году, Дунаевский обрел всесоюзную славу. Музыка к фильмам «Цирк», «Волга-Волга», «Весна», знаменитый марш «Советский цирк», веселая «Песенка о капитане» и «Ой, цветет калина…», «Моя Москва» и знаковая «Широка страна моя родная» — все это наше богатство, нестареющее, солнечное — как и его создатель. Переехав в Ленинград, он писал для «Мюзик-холла», сочинял джаз, создал два водевиля, два балета, восемь оперетт и более 90 камерных произведений, позже писал музыку для фронта, создал более 70 музыкальных произведений на военную тему. Его музыка поднимала настроение, смешила, очаровывала, с ней шли в бой и делали предложение руки и сердца…. Но судьба отвела ему лишь 55 лет жизни — такой яркой. Он умер от сердечного спазма. Похоронен на Новодевичьем кладбище.
ЦИТАТА
Максим Дунаевский, композитор, сын Исаака Дунаевского:
— Отец был очень самокритичным композитором, никогда не издавал и не исполнял то, что считал слабым. Ни деньги, ни награды не могли побудить его выдать миру нечто не соответствующее его уровню. Отец не просто обладал обаянием. Он был магнитом, центром притяжения любой компании. Женщины, мужчины — все влюблялись в него буквально с первого взгляда. Он спал не более пяти часов в сутки, но при этом умел «вкусно жить». Знаю много людей, которым скучно отдыхать, скучно веселиться, — они думают только о работе. Но мой отец не из их числа. Он очень ценил жизнь со всеми ее радостями.
