Про историю столицы написано много книг. И каждая из них открывает новые, интересные факты. Что удалось найти москвоведу Александру Васькину, он рассказал «Прессе в образовании».
Александр Васькин — российский писатель, журналист, историк, москвовед, автор и ведущий программ на радио. Член Союза писателей Москвы.
— Александр, расскажите, какой новый факт удивил вас в последнее время.
— Занимаясь историей Воздвиженки, я нашел поразительную информацию. Граф Николай Шереметев, которому Москва и вся Россия благодарны за Странноприимный дом (ныне Институт имени Склифосовского), был очень богатым человеком. Он владел усадьбами Кусково, Останкино. И как вы думаете, что волновало графа после покупки второго дома на Воздвиженке? Николай Петрович решил… «съесть» переулок, разделяющий его владения. В 1800 году он обратился к Павлу I, чтобы тот разрешил уничтожить переулок, соединявший Воздвиженку с Большой Никитской. Эту информацию я обнаружил в одном старом-престаром источнике. И если бы затея графа была реализована, никакого Романова переулка сегодня не было бы на карте Москвы.
— Насколько я знаю, граф интересен не только желанием «перекроить» московские улицы, необычна и история его женитьбы.
— Да. Согласно преданиям рода Шереметевых, венчание графа и Прасковьи Жемчуговой проходило в церкви Симеона Столпника. Известный коллекционер и этнограф Сергей Шереметев, внук Николая и Прасковьи, прямо указывал, что брак был заключен «в церкви Симеона Столпника на Поварской». А из документов Главархива столицы следует вовсе иное — что граф и актриса венчались 6 ноября 1801 года в «московской Николаевской, что у Старого Каменного моста, церкви». В том же архиве хранится их «брачный обыск»: запись священника перед бракосочетанием о женихе и невесте, которые женятся «в целом разуме, а не безумные», и по «своей воле». Вот и попробуй разберись спустя два с лишним столетия, как было на самом деле.
— Выходит, «не все источники одинаково полезны»?
— Иногда и архивы не помогают. Я много времени посвятил теме «Лев Толстой в Москве». И никак не удавалось мне найти адрес, где будущий писатель часто проводил время. В молодые годы, когда Лев Николаевич усиленно занимался самоанализом, в его записях как одно из непременных мест посещения упоминается манеж. Но какой это манеж? Тот, что был построен по проекту Августа Бетанкура и открыт в 1817 году? Ответ я нашел, перечитывая автобиографическую «Юность». В произведении упоминается некий «манеж Фрейтага», куда отправлялся главный герой. Но кто такой этот Фрейтаг? Пришлось открыть старую адресную книгу Карла Нистрема — «Адрес-календарь жителей Москвы». Она выходила в 1846-1852 годах. Здесь я и обнаружил тот манеж, который находился на месте ныне застроенной Малой Бронной (в те времена просто Бронная). Манеж был устроен в 1834 году и принадлежал тайному советнику Рахманову, но в 1846-м стал собственностью господина Фрейтага, державшего лошадей для любителей верховой езды.
— Но если адрес манежа удалось найти в одном из произведений писателя, то как вы отыскали «связь» Толстого со Стендалем?
— Лев Николаевич очень ценил Стендаля, называя его своим учителем в описании военных действий. Прослеживая историю одного из домов на Тверской улице, я был удивлен, что оба писателя в разное время жили во владении Салтыкова! Только Стендаль прибыл к нам в 1812 году в рядах наполеоновской армии. А Лев Толстой много лет спустя поселился в уже бывших салтыковских владениях — гостинице Шевалдышева… Касаясь же темы, связанной с адресами, мне очень интересно было найти место, где пятилетний Миша Лермонтов смотрел свою первую в жизни оперу. В Москву он приехал со своей бабушкой Елизаветой Арсеньевой. В то время труппа театра не имела собственного здания. Старое сгорело во время пожара 1812 года, новое было открыто лишь в 1825 году. А в этот промежуток артисты кочевали по разным местам столицы. И я разыскал, что постановка, которую видел юный Лермонтов, состоялась в одном из флигелей дома Пашкова.
— Действительно, город становится гораздо интереснее, когда знаешь его историю.
— Да! Читая книги, мы открываем Москву заново. Перечитывая роман Булгакова, я понял, где автор спрятал ключ к очень неожиданной разгадке. В конце романа Воланд и Азазелло смотрят на Москву. Это происходит на крыше Пашкова дома. Но Булгаков прямо его не называет. А пишет о каменной террасе «одного из самых красивых зданий в Москве». Но ведь Воланд явился к нам разбирать «подлинные рукописи чернокнижника Герберта Аврилакского, десятого века», что обнаружились в государственной библиотеке. Вот это нам и указывает на Пашков дом, где находилась государственная библиотека, хранившая бесценные рукописи.
— Какие «бесценные рукописи» создаете вы сегодня?
— Это книга «Повседневная жизнь Олимпиады-80». Там весьма оригинальным видится предложение о создании в Нагатино одного из центров олимпийских игр — велотрека, стрельбища, комплекса для борьбы. Одним из критериев в пользу такого выбора было расположение рядом музея-заповедника «Коломенское» и новых жилых районов, что обеспечивало дальнейшее применение построенных объектов уже для самих москвичей. Так что жители Крылатского могли сегодня не иметь знаменитого велотрека. Но за пять лет до Олимпиады-80 был выбран оптимальный вариант. Географическое расположение новых и реконструированных спортивных объектов предвосхищало их счастливую послеолимпийскую судьбу, ибо они были распределены по территории Москвы. Если представить карту города как циферблат, то куда бы ни указывала часовая стрелка, везде было свое крупное спортивное сооружение… А еще совсем недавно вышла книга «Москва вокзальная». Суть ее содержания можно понять уже из названия.
ФАКТЫ
- Первое летописное упоминание о Москве относится к 1147 году. Но археологические находки говорят о том, что люди жили на этих землях значительно раньше;
- Белокаменной столицу начали называть в 14 веке, во времена Дмитрия Донского, когда кремлевские стены возводились из белого известняка.
